История торговли в России

Co времени первых поселений до татарского нашествия

Греческие города-колонии в Северном Причерноморье в античную эпоху (автор Anton Gutsunaev)

Греческие города-колонии в Северном Причерноморье в античную эпоху (автор Anton Gutsunaev)

Ранее, чем в какой-либо другой местности нынешней России, живое и деятельное торговое движение началось на берегах Черного моря. Задолго до Рождества Христова здесь возникли милетские колонии, которыми и было положено начало обширной торговли. Следуя по пути, пройденному когда-то финикиянами, милетцы уже в начале VIII в. до н.э. завели торговые сношения с разноплеменными народами, обитавшими у Черного моря. В VII и VI в.в. до н.э. на нынешних русских берегах этого моря было уже множество колоний, из коих наиболее славились Ольвия и Пантикапей. Первая основана была в 645 г. до н.э., недалеко от устьев р. Буга, и служила рынком для окрестных племен — алазонов, каллипидов и скифов-пахарей. От этих варваров греки получали хлеб, кожи, шерсть, лен, строевой лес (дуб, вяз, ясень), смолу, воск, мед, а сбывали им вино, оливковое масло, шерстяные ткани, одежду, изящную глиняную посуду и многие предметы, считавшиеся у варваров роскошью. Близость р. Борисфена (Днепра), бассейн которого почти соприкасается с бассейнами нескольких больших рек, текущих в Балтийское море, способствовала расширению пределов торговой деятельности ольвиотов до прибалтийских стран. Не довольствуясь покупкою товаров, которые доставлялись скифами к черноморским портам, греки сами поднимались по Днепру вглубь Скифии и на север от нее для активной торговли с народами, там обитавшими.

Пантикапей, при Босфоре Киммерийском (Керченском проливе), основана была около 550 г. до н.э. С начала V в. она сделалась столицею богатого и сильного босфорского государства, поддерживавшего оживленные торговые сношения с Элладою. Афинские ораторы расхваливали за это босфорских царей, республика воинская жаловала им венки и почетные звания и воздвигала статуи. Торговля с Грецией с одной стороны и с восточной Скифией — с другой немало способствовала обогащению Босфорского царства. Главнейшим предметом экспорта отсюда был хлеб; в одни Афины, по словам Демосфена, вывозилось до 400 000 медимнов (138,5 тыс. четв.) хлеба. Пантикапей, кроме того, вела значительный торг рыбою, которая в изобилии ловилась у восточного берега Азовского моря и там же сушилась, а также мехами, кожами, воском, невольниками. Фанагория, на противоположном берегу Керченского пролива, служила складочным местом для товаров, которые привозились из стран, прилегающих к Азовскому морю с севера и востока.

Вид одного из раскопов в древнем городе Ольвия, Николаевская область, Украина

Вид одного из раскопов в древнем городе Ольвия, Николаевская область, Украина

Феодосия, основанная в VI в., с гаванью, вмещавшею в себе до ста кораблей, была важным пунктом вывоза хлеба в Афины; Танаида, построенная греками позднее, при дельте Дона, богатством своим обязана была своему положению на пути, по которому, в обмен на произведения греков, шли через Скифию товары дальнего Востока. Путь этот, по описанию Геродота, шел от Ольвия через «лесную страну» (Гилею) вдоль берегов Азовского моря до р. Дона, которую караваны переплывали недалеко от ее устья, далее — кочевьями синдов (в нынешней Астраханской обл.) и сарматов, страною будинов (в нынешней Саратовской обл.), где греческие выходцы основали деревянный город, бывший средоточием торговли мехами, и землею массагетов до Киргизских степей, где кочевали агрипеи. Здесь, у пределов исседонских, близ р. Яксарта (Сыр-Дарьи), был сборный пункт, куда для товарообмена направлялись караваны с Запада и Востока. Греки вывозили отсюда преимущественно товары индийского происхождения: пряности, краски, шелковые материи, вероятно и золото, а привозили сюда произведения своей промышленности.

Для торговли греков с дальним Востоком был еще и другой путь: от восточного берега Понта реками Фазизом (Рионом) и Курой, Каспийским морем, pеками Оксусом, Индом и Гангом до Палиботры (Аллагабад). Ни покорение черноморских греческих колоний Митридатом, ни подчинение их Риму не произвело значительных перемен в ходе и характере их торговли; но в эпоху великого переселения народов многие из колоний сильно пострадали. Во второй половине III века готы овладели Таврическим полуостровом. Скоро после того Ольвия утратила свое торговое первенство на Черном море, уступив его Византии. Из прочих понтийских городов долее других сохранил свое значение Херсонес Таврический (по русским летописям — Корсунь), успешно выдерживавший напор варваров. О нем Аппиан в IV, Прокопий в VI, Константин Багрянородный говорят как о богатом и цветущем торговом городе. Уцелевшие греческие колонии не прекращали своей торговой деятельности, обмениваясь произведениями своего труда с соседними кочевыми и оседлыми племенами. В числе последних были восточные славяне, занимавшие в IX в. бассейны рек Днестра, Днепра, Западной Двины, Западной Буга, озера Ильменя и верхней Оки. Они имели уже несколько городов и участвовали в торговле, посредством которой народы Восточно-Европейской равнины знакомились с культурой Греции и дальнего Востока. Когда восточные славяне объединились под княжескою властью и составили грозную военную силу, Византия вынуждена была вступать с ними в мирные торговые сношения и закреплять эти сношения договорами.

Путь из страны варяжской через земли славян в Византию был проложен давно; этим путем шла торговля еще в IX в., как можно заключить из летописного рассказа об обмане киевских князей Аскольда и Дира Олегом, приславшим сказать им (в 880 г.): «Яко гость есмь, идем в Греки от Олга и от Игоря-княжича, да придета к нам с родом своим». О средней и южной части этого пути византийский историк, император Константин Багрянородный говорит, между прочим, что подчиненные россам славянские племена — кривичи, лучане и др. зимою рубили лес на горах своих и строили лодки-однодеревки. После открытия Днепра, они сплавляли суда в Киев; здесь покупали их россы и, сделав уключины и весла из старых лодок, в апреле собирались у Витичева, где ожидали других судов, чтобы вместе отправиться далее, вниз по реке. Подойдя к порогам, часть экипажа выходила на берег; оставшиеся осторожно, с помощью шестов, проводили лодки между камнями и берегом; некоторые, раздевшись, шли вброд и ощупывали более удобные места для провода лодок. У четвертого порога россы, «ради печенегов», оставляли часть своей дружины на страже, прочие же, разгрузив суда, на протяжении 6000 шагов переносили товар на плечах скованных невольников, суда же тащили волоком или несли на плечах; потом пускали лодки опять в реку и, вновь нагрузив их, плыли дальше. Доплыв до островава Св. Григория, они приносили своим богам жертву благодарности. Отсюда через 4 дня они достигали Днепровского устья и здесь два или три дня оставались на острове Св. Еферия, чтобы привести суда в порядок для пути через Черное море. Плывя вдоль берега, флотилия обыкновенно в 35 — 40 часов достигала устьев Дуная. Здесь она оставалась, для торговых дел, на несколько дней, после чего продолжала путь в Византию. Этим путем россы привозили в Грецию невольников, кожи, мед, воск, рыбу, икру, моржовый зуб, меха горностаевые, собольи, выдровые. В Византии они запасались вином, плодами, золотом, пурпуром, сукнами, шелковыми материями и полисами, сафьяном, благовониями, пряностями, жемчужными ожерельями.

Олег ведёт армию к стенам Царьграда (Константинополь), Византия, 907 г. (Миниатюра из Радзивилловской летописи начала XIII века)

Олег ведёт армию к стенам Царьграда (Константинополь), Византия, 907 г. (Миниатюра из Радзивилловской летописи начала XIII века)

В 907 г. Олег, подступив к Византии, потребовал, чтобы русские гости (купцы) в Византии шесть месяцев имели право брать съестные припасы и мыться в банях, а когда пойдут домой, взять у царя греческого на дорогу съестное, якори, канаты, паруса и все нужное. Император и вельможи приняли эти требования, но с изменениями: русские, пришедшие не для торговли, не берут «месячины»; князь должен запретить русским грабить села в стране греческой; русские, пришедши в Константинополь, могут жить только у Св. Мамы и входить в город только одними воротами, вместе с императорским чиновником, без оружия, в числе не более 50 человек за один раз; затем «пусть торгуют как им надобно, не платя никаких пошлин». Договор заключенный в 945 г. между Игорем и Византией, в существе сходен с прежним, но больше ограждал греческие интересы.

Господствуя на Черном море и первенствуя в торговле с Византией, русские постепенно расширяли свои торговые сношения и в восточном направлении, до Каспийского моря, где встретились с сильным соперником — хазарским царством. Русские неоднократно совершали походы в Хазарию, чтобы добыть русской торговли доступ к Каспийскому морю и в прикавказские страны. В 965 г. Святослав овладел девятью хазарскими областями на Кубани и основал там русское княжество со столичным городом Таматархой (Тмутаракань), на месте древней Фанагории. Несмотря на это поражение, торговля хазар продолжала развиваться, чему способствовало выгодное положение царства при реках Волге, Дону, Кубани и Уралу, при двух морях, в соседстве с Азией. Для разбора торговых дел и споров у хазар было поставлено 7 судей, в том числе один для русских, славян и других язычников.

Торговый путь русских в Хазарскую землю шел Доном. Поднявшись по этой реке до Белой Вежи, русские перетаскивали суда на сушу и, пройдя с ними небольшой волок до Волги, спускались по этой реке до Итиля, хазарской столицы. Русские привозили сюда преимущественно меха, мед, воск и невольников, в обмен же могли получать драгоценные каменья, зеленый бисер (нитки которого составляли одно из любимых украшений русских женщин), золотые, серебряные и бронзовые изделия (цепочки, ожерелья, запястья, кольца, булавки, бляхи для украшения одежды и конской сбруи), шелковые, шерстяные и хлопчатобумажные ткани, овощи, пряности, вино. Особенно охотно русские обменивали свои товары на арабские монеты, употреблявшиеся на Руси не только как меновые знаки, но и как украшения. Многие из товаров, обращавшихся в хазарской торговле, получались из Индии и из других стран дальней Азии. К северу от хазар жили буртасы, имевшие для сбыта рогатый скот, хлеб, мед и воск, меха куньи и иные.

Один из предметов торговли на Руси - соболиный мех

Один из предметов торговли на Руси - соболиный мех

К северу от буртасов и хазар, в области рек Волги и Камы (в нынешних губерниях Самарской, Симбирской, Саратовской, отчасти Казанской) находилось Болгарское царство. Болгары или булгары были в торговле посредниками между Азией и Европой; главный город их, Булгар, построенный между 922 и 976 гг., по своему торговому значению был тем же, чем впоследствии — Казань, а еще позднее — Нижний Новгород. Из Булгара вывозились меха куньи, собольи, беличьи, горностаевые, лисьи бобровые, заячьи, шкуры козьи, бобровая струя, крупная рыба, янтарь, юфть, воск, мед, орехи, кольчуги, мечи, овцы, крупный рогатый скот, хлеб, невольники. В уплату за эти товары из Азии в Булгар, а через него в славянские и финские земли шли арабские серебряные монеты, до сих пор во множестве открываемые в кладах и курганах. Привозились также в Булгар бисер и драгоценные камни, разные украшения из серебра, бронзы, стекла и глины.

К северу от Булгарской земли, в нынешних губерниях Пермской, Вятской, Вологодской и Архангельской, жили биармийцы, народ финского происхождения, имевший очень древнюю культуру. О нем мало говорят наши летописи, но если судить по раскопкам, обнаружившим в местностях, когда-то им занятых, много восточных, куфических и византийских монет и золотых и серебряных предметов работы восточной и византийской, то можно поверить скандинавским сагам об обширной торговой деятельности, существовавшей в этой стране с V или VI до начала XIII в. Непосредственно торговали биармийцы с булгарами, скандинавами и русскими славянами, через Булгарию же — и с азиатскими народами. Из Биармии шли в Россию драгоценные меха, которые русскими перепродавались грекам и арабам.

Вообще, выманивая на свои произведения товары соседних народов, Русь не все потребляла сама, а значительную часть выменянного сбывала в Западную Европу, в чем убеждают находки монет на всех путях, служивших для русского транзита. Когда-то дорога восточных караванов шла от Каспийского моря через Россию к складочным местам Балтики; иначе нельзя объяснить множество арабских монет, которые выкапываются как в Лифляндии, Курляндии и Финляндии, так и по всем почти прибрежьям Балтийского моря. Монеты эти все принадлежат одним и тем же восточным династиям и одному периоду времени, от половины VIII до XI стол., преимущественно князьям, владычествовавшим на восток и юг от Каспийского моря. Торговые пути шли тогда по pекам Волге, Оке, Днепру, Западной Двине — с одной стороны, по волге, Шексне, Вытегре, Свири, Неве, через озера Белое, Онежское, Ладожское — с другой, а также по волге, Тверце, Мсте, Ильменю, Волхову и Ладожскому оз., где этот средний путь соединялся с северным. Выгодами этой торговли пользовались жители всех теперешних остзейских, белорусских и многих великорусских губерний, как-то Казанской, Владимирской, Рязанской, Тульской, Смоленской, Ярославской, Новгородской, Тверской и Псковской.

Таким образом торговля уже в IX и X вв. сближала восточных славян со многими народами Западной Европы, особенно с западными славянами, обитавшими у южных берегов Балтийского моря, и со скандинавскими народами. Одним из главных русских городов, участвовавших в этой международной торговле, был Новгород.

В первой половине XI в. произошли какие-то перевороты, вследствие которых эта торговля вдруг прекратилась, или изменилась в своих основаниях. Скудные летописные сведения, дошедшие до нас, указывают, что уже первые князья Рюрикова дома принимали меры к развитию торговли как внешней, так и внутренней. Княгиня Ольга объезжает свое государство, устраивает во многих местах мосты и переправы; Святослав заботится об упрочении торговых сношений с Византией и Дунайской Болгарией; Владимир Святославич улучшает дороги и очищает их от разбойников. По его распоряжению, при каждой церкви находились верные весы и меры; взвешивания и измерения должны были производиться в присутствии священника, которому за это предоставлялось взимать пошлину в пользу церкви. Церкви были тогда едва ли не единственными центрами людных сборищ, и притом в дни и часы всем известные; поэтому сам собою сложился обычай в праздничные дни привозить товары, которыми и торговали на церковной площади по окончании богослужения. Обычай этот сохранился и доселе.

Ярослав Мудрый основал Юрьев, как торговый пункт и место для сбора пошлин. Ни внутренние раздоры, ни частые внешние войны удельного периода не останавливали развития торговли на главнейших ее путях. В Киев ежегодно приходили купеческие флоты; князья, ожидая их прибытия, посылали войска к Каневу для обороны гостей от половцев. Греки, армяне, евреи, немцы, моравы, венециане мирно жили в Киеве, привлекаемые выгодною меной товаров. Им дозволено было строить латинские церкви и торжественно отправлять богослужение; запрещалось лишь спорить о вере. Киев в XI в. удивил Дитмара Мерзебургского восемью рынками и несметным богатством товаров. Регенсбург в XI в. имел в Киеве торговые конторы для покупки меховых товаров. Есть известия о посещениях Регенсбурга киевскими купцами. Новгород, имея сообщения с Балтийским морем, посылал корабли в Данию (1154), в Любек (1187) и особенно в Висби, на остров Готланд, где сосредоточивалась балтийская торговля до XIII в. В Висби постоянно жили новгородские купцы; здесь была даже русская церковь. С другой стороны и немцы, под покровительством готландцев, успели водвориться в Новгороде.

Киевская Русь в XII-XIII в.в.

Киевская Русь в XII-XIII в.в.

Вместе с внешнею торговлей развивалась, по мере увеличения населении, и торговля внутренняя. В ХII в. на Руси было уже более 300 городов, из которых многие образовались из больших торговых сел. Поселявшиеся в городах дружинники, светские и духовные власти, купцы, рабочие предъявляли спрос на жизненные припасы и на другие произведения хозяйства и промышленности. Подвоз припасов шел не только из окрестных сел, но и из далеких мест. Жители Новгородской области, занимая земли невыгодные для хлебопашества, нуждались в покупном хлебе и получали его водным путем с берегов Волги. Ключом низовой хлебной торговли был Торжок, из-за обладания которым пролито было много крови в войнах Новгорода с тверскими и московскими князьями. Небогаты были хлебом и области Псковская, Смоленская, Витебская, Полоцкая, куда хлеб шел также водными путями. В местностях с нехлебородною почвой возникали и развивались домашние и кустарные промыслы, сообразно природным условиям.

К концу XII и началу XIII века наиболее значительны были, судя по отрывочным заметкам летописцев, плотничество, мебельное мастерство, выделка деревянной посуды, судов и их принадлежностей, лубяных и мочальных изделий, сундуков, телег, колес и саней, кирпичное и каменное, печное и гончарное дело, кузнечное мастерство, выделка топоров, секир, заступов, ножей, ножниц, мотыг, косарей, гвоздей, лемехов, кос и серпов, пил, клещей, сверл и долот, замков, мечей, щитов, шлемов, луков, стрел (оружия туземного производства, однако, недоставало; гораздо больше было привозного — восточного и западно-европейского), котельных изделий, золотое и серебряное дело, выделка печатей, украшение церковных книг, икон и утвари, кубков, ковшей, чаш, стаканов, приготовление одежды и обуви, тканье полотен, шатров, покрывал, крашенины, сукон, шитье епанчей, понев, шуб и прочей одежды из шерстяных и шелковых материй, выделка мехов и кож. Произведения всех этих отраслей туземной промышленности, так же как и продукты земледелия и привозные товары, имели сбыт преимущественно на городских и сельских торгах. Торги в городах были в известные дни недели, обыкновенно по пятницам, в селах — в определенные дни года, иногда по нескольку раз в год. Самыми обыкновенными предметами торговли были лошади, крупный рогатый скот, овцы, гуси, утки, дичь, мясо, рыба, мед, воск, ладан, пшеница, рожь, пшено, овес, пшеничная мука, печеный хлеб, соль, хмель, овощи, орехи, яблоки, сено, лен, лесной товар, дрова, лубы, дрань, бочки, рогожи, деготь, горшки, металлические изделия, платье, шапки, сукна, меха, оружие, конская сбруя.

При религиозном настроении народа, вошло в обычай производить торговые операции под покровительством церкви. Духовенство продолжало хранить в церквях меры и весы; там же устраивались особые лари, где хранились торговые договоры, записки и книги для закрепления различных сделок; в церковном подвале складывался товар, в притворе — взвешивался. Под покровительством церкви купцы соединялись в артели, называвшиеся по тому святому, во имя которого освящена церковь. Купечество делилось на общины, имевшие своих старост и тысяцких, свои общинные капиталы. В описываемое время не было строгого разграничения занятий; класс купцов, как и промышленников, не был обособлен. Часто купцы становились воинами и ходили на неприятеля; иногда воины принимались за торговлю. При постоянных препятствиях и опасностях, купец должен был иметь воинскую отвагу. Торговым классом людей дорожили; по Русской Правде купец ставится наравне с боярским тиуном, мечником и гридью: за его голову взыскивали 12 гривен, а за голову простого человека 5 — 6 гривен. Купцы ходили в почетных посольствах; участие их в переговорах о делах торговых считалось необходимым.

Древнерусские гривны XI-XII в.в. (автор APEC)

Древнерусские гривны XI-XII в.в. (автор APEC)

Торговлей занимались и князья, и духовенство, и простой народ. Торговля русских с другими народами была преимущественно меновая, например, на невольников выменивали в Греции шелковые ткани, на железные изделия, у инородцев — меха; но торговали и на деньги, греческие, арабские, немецкие. Существовала и торговля в кредит. С ранних пор между русскими существовал обычай давать деньги в куплю или «гостьбу», для торговых оборотов. При займах требовались свидетели (послухи); но если заем делался у купца и для торговли, свидетелей могло и не быть. По Русской Правде, торговец, неумышленно потерявший товар, взятый в кредит, мог расплачиваться с кредитором постепенно; если же он «пропьется или пробьется и в безумии чужой товар испортит», то от кредитора зависело ждать уплаты или продать в свою пользу остаток имущества должника или даже его самого — в закупы. Из имущества должника первым получал свой долг князь, затем иноземные и иногородние купцы, а «прок» (остаток) делили туземные заимодавцы. Если должник запирался, то его приводили к присяге при 12 свидетелях. Ходячий годовой рост в XII в. составлял 10 кун с гривны, т.е. 20 %, но брали и больше — вдвое и втрое. Владимир Мономах издал закон, по которому взимавший три резы (т.е. трижды 20 %) лишался «иста», т.е. капитала. Кредитор, который «много реза имал», лишался права получить свой долг из проданных остатков имущества несостоятельного должника.

Сбыт товаров на Руси издавна облагался заставными и торговыми или таможенными пошлинами; первоначальная пошлина была мыто. В половине XII в. за переправу через реки возов или товаров собирался перевоз, а за проезд по мостам — мостовщина. За помещение товара в гостином дворе брали гостиное. С товаров, продаваемых мерою (хлеб, овощи и пр.), взималось померное с товаров взвешиваемых — весчее, пудовое. Ни одна из названных пошлин не была сама по себе велика, но так как некоторые из них (например, перевоз, мостовое и пр.) на пути к рынку купец уплачивал несколько раз, и притом прежде чем товар находил покупателя, то, в общем, они были очень тягостны. Внешняя торговля была менее обременена пошлинами; князья старались льготами в пошлинах привлечь иностранные товары в Россию; таких же льгот добивались они и для русских товаров за границей. Так, в IX в. русские купцы платили византийскому императору таможенную пошлину в размере 10 % с цены, договором же 907 г. сбор этот был отменен. В Итиле уплачивалось русскими 10 % со стоимости товаров; в сношениях с немцами таможенное обложение и с той и с другой стороны было гораздо слабее. Больше, чем от обложения товаров разными сборами, торговля терпела от дурных дорог, от усобиц и войн.

Со времени, татарского нашествия до половины XVI в.

Картина Аполлинария Васнецова - «Новгородский торг»

Картина Аполлинария Васнецова - «Новгородский торг»

От татарского погрома, опустошившего сотни городов и сел и убившего киево-византийскую торговлю, уцелел Новгород, значение которого в первой половине XIII в. еще усилилось, благодаря его торговле с готами и немцами. Одновременно с договоров о взаимной «любви и приязни» (1195, 1260, 1270) новгородцам предоставлено было право свободной торговли на Готланде, а немцам, готам и всем латинам — в Новгороде.

Подтверждая «старый мир о пути по Неве» между Котлином и Новгородом, новгородское правительство, по договору 1270 г., обязывалось высылать навстречу немецким и готландским гостям пристава для перегрузки товаров с кораблей на барки и для охранения товаров во время пути; если же они новгородского пристава не возьмут, и им что-либо приключится между Котлином и Новгородом, то князю и новгородцам до того нет дела. Когда гость прибудет в Неву и будет иметь нужду в дереве или мачте, то имеет право рубить таковые по обоим берегам воды, где хочет. Когда немцы и готландцы придут в Волхов, к порогу, то должны требовать пороговых лоцманов. Миновав опасные места и достигнув Гостинополья (в 35 верстах от Ладоги), гость должен платить столько, сколько платилось издавна, не больше. Если разобьется барка, отправленная за товарами или нагруженная ими, то за барку не должно платить, а за наем барки — следует. Извозчики в Новгороде должны получать за провоз товара от берега до готского двора с каждой приходящей барки 10 кун, до немецкого — 15, а с каждой отходящей, по полумарке кун. Ссоры между иноземными гостями и новгородцами должны оканчиваться во дворе св. Иоанна, при посаднике, тысяцком и купцах. Долговые претензии иноземных купцов имели преимущество перед местными. Если новгородский посол будет убит за морем, то за него должно заплатить 20 марок серебра; столько же платилось за убитого в Новгороде или его области немецкого посла, а также за священника и за ольдермана, а за купца — 10 марок.

Немецкие купцы имели право беспрепятственно ездить сухим путем и водою так далеко, как простирается господство новгородцев, и не только в мирное время, но и во время враждебных столкновений Новгорода с соседями. Немецкие князья посылали молодых приказчиков в разные местности Новгородских владений для изучения русского языка. В Новгороде немецкие купцы платили торговые пошлины, но столь ничтожные, что сами считали свою тамошнюю торговлю беспошлинною и не могли надивиться великодушию русских. В видах упорядочения торговли, ганзейцы старались ввести в употребление немецкие весы и меры.

Основные торговые пути Ганзийского союза

Основные торговые пути Ганзийского союза

Главными предметами ганзейского привоза в Новгород были: сукна фландрские, английские, немецкие и польские; вино белое и красное (Новгород и Псков снабжали заморским вином всю севеверную Русь, как Киев — юго-западную); уполномоченные ливонских городов в 1405 г. постановили держать в новгородском немецком дворе особых надсмотрщиков, наблюдавших за тем, чтобы вино не разбавлялось водой и вообще не подвергалось подделке); соль, из Любека и Данцига; хлеб, в годы сильных неурожаев и во времена закрытия для Новгорода, по каким-либо причинам, пути через Торжок; чугун и железо, в деле и не в деле; колокола для церквей; свинцовые и жестяные листы для кровель, олово, медь и сплавы из них — на церковные сосуды, на ризы для образов и проч. По мелочи немцы имели право продавать в Новгороде четки, пергамент, сафьян, перчатки, крашеную пряжу на фунты, полотно на локти, серу — гривенками (по 1/2 фунта), иголки — сотнями и тысячами. Сбывали новгородцы немцам воск и медь, доставлявшиеся с низовьев Волги, из Рязанской земли, с Литвы и из Корелии (громадный спрос на воск поднимал на него цены и вызывал фальсификации, против которых принимались строгие меры); меха, в изобилии поступавшие в новгородскую казну в виде дани от подвластных ему инородцев; лен из Вологды и Низовой земли, направлявшийся в Новгород для сбыта во Фландрию; хмель, кожи сырые и выделанные (юфть), строевой лес, смолу. Некоторые из названных предметов новгородской торговли бывали иногда в привозе, иногда в вывозе. Так, мед в годы холодной весны и ненастного лета привозился из-за границы; хлеб, в годы хорошего урожая в Новгородской области и обильного подвоза с Волги, вывозился за море.

О значительности оборотов немецкой торговли можно судить по числу купцов, которых на немецком дворе в Новгороде живало по нескольку сотен. Новгородские купцы покупали у ганзейцев товары и для местного потребления, и для сбыта в Поволжье, в Золотую орду и в еще более далекие восточные страны. Несмотря на взаимность интересов, между Новгородом и Ганзою происходили нередко серьезные столкновения. В отмщение за обиды, новгородцы прибегали к аресту немецких купцов; тем же отплачивали немцы, добавляя к репрессалиям исключение Новгорода из числа контор ганзейского союза. Интересы Ганзы поддерживал Ливонский орден, который и сам иногда бывал причиною смуты. С 1277 по 1471 гг. между немцами и новгородцами 18 раз возникали серьезные, иногда кровавые столкновения, не только из-за торговых интересов, но и на почве племенной и религиозной розни между немцами-католиками, просветителями Ливонии, и «схизматиками русскими». Когда в 1478 г. Новгород подчинился московскому государю, несколько немецких купцов были посажены под стражу. Вскоре после этого обиды, причиненные послам великого князя, повлекли за собою не только арестование 49 иноземных купцов в Новгороде и отобрание у них имущества, но и закрытие ганзейского двора.

Основание Иван-Города насупротив немецкой Нарвы, приблизив русских к морю, было неприятно не только ордену, в военно-политическом отношении, но и ливонским городам — в торговом. В Ревеле магистрат задерживал иностранных художников и ремесленников, направлявшихся в Москву, по приглашению вел. князя; их преследовали и на море. Тем не менее торговые сношения с Ливонией и Ганзою, временно прекратившиеся, возобновились, и посредником в них по-прежнему оставался Новгород. Туда стекались купцы московские, тверские и смоленские, с произведениями сельского хозяйства, рыболовства и пчеловодства. Купленные и выменянные у них товары отправлялись из Новгорода в Иван-Город и Псков, а из Пскова — в Ригу и Литву. Из иностранных купцов в Новгороде, в начале XVI в., было всего больше фламандцев и литвинов. Хотя вместе с гражданскою свободою Новгорода уничтожена была его торговая вольность, и введены пошлины, которых он до тех пор не знал, он не перестал быть важным для торговли городом. Он имел три пути сбыта и привоза: к Иван-Городу, к Риге и в Литву. Из иностранных купцов жили в нем преимущественно ливонцы, скупавшие здесь воск и мед и ими, через Ригу, снабжавшие всю Европу.

Каритна Н. К. Рериха - «Заморские гости» (холст, масло, 1901 г.)

Каритна Н. К. Рериха - «Заморские гости» (холст, масло, 1901 г.)

В Москву в XV в. стекалось множество европейских купцов из Польши и Германии для покупки мехов. Торговля эта происходила в Гостином дворе — обширном каменном здании, лавки которого поражали иностранцев разнообразием товаров. Летним путем к Москве служила Москва-река, судоходство по которой начиналось за 40 верст до Можайска. Предпочитался зимний путь. Каждый торговец, привозивший в Москву товары, должен был показать их таможенным чиновникам, которые составляли им подробную опись и оценку и представляли на благоусмотрение государя; если великий князь выражал желание купить что-нибудь в свою казну, то купец не имел права торговать, пока не окончится выбор для великокняжеской казны. Такие задержки и стеснения вероятно были причиною того, что вообще иноземные купцы охотнее ездили в Новгород, где это правило не наблюдалось с такой строгостью.

На северо-востоке от Москвы имел торговое значение город Дмитров, с которого начинался водный путь по Яхроме, Сестре и Дубне в Волгу. Товары восточных стран могли доходить водою до Дмитрова, откуда сухопутьем перевозились в Москву. В Дмитров доставлялась рыба с Шексны. Окрестные села, Рогачев на Сестре и Кимры на Волге, были торговыми пунктами для хлеба, соли и скота. На устье Шексны возник обширный рыбный рынок, на Белоозере — торг мехами, солью, рыбой. На устье Мологи, близ бывшего Холопьего Городка, существовала важнейшая в то время ярмарка, на которую стекались, кроме русских купцов, татары, турки, поляки, литовцы. Приезжие купцы променивали ткани, одежды, ножи, топоры, посуду на меха и другие сырые произведения края.

Вологда была сборным пунктом льна и сала, откуда они шли в Новгород и Устюг; здесь же был меновой торг мехами, привозимыми как с берегов Двины и Ваги, так и из далеких северо-восточных лесов. Из Белоозера, через озеро Кубенское, ходили в Устюг суда с хлебом, кожей и разными рукодельями для обмена с инородцами на меха.

Торговое движение от Устюга до Холмогор существовало уже в начале XV века; в Холмогорах была ярмарка, на которой торговали мехами. Смельчаки-промышленники спускались из Холмогор в Северное море, направляли путь близ берегов его к устью р. Мезени, по ней до Пезы, затем, пройдя короткий волок, входили рекою Цыльмою в широкую Печору, которою достигали Пустозерска. Некоторые ходили в р. Уссу, оттуда волоком в Сысву, спускались в Обь и доходили даже до Иртыша. Иные из Устюга ходили в Вятку и Пермь, причем также пользовались водным путем, прекращавшимся лишь на небольшое расстояние между pеками Югом и Вяткой. По берегам Ледовитого океана русские промышленники занимались ловлею белых медведей, моржей и рыбы и вываркою соли, которую сбывали на Белоозеро.

Из приволжских городов важны были в торговом отношении Ярославль, Нижний, Балахна. Предметом их торговли был преимущественно хлеб. Через Казань еще в XV в. шли меха из Джагатая и шелковые ткани из Бухары. Из Астрахани шла в Россию соль водою и сухим путем. Караванная дорога между Астраханью и Москвою была трудна, а потому купцы обыкновенно присоединялись к посольству, которое почти ежегодно бывало в Москве с подарками от астраханского хана. С этим посольством отправлялось из Астрахани до 300 русских и восточных купцов с товарами, а татары за караваном гнали табуны лошадей, служивших им и для пищи во время пути. Караван шел обыкновенно по правой стороне Волги, но иногда сначала по левой, чтобы избежать нападения от татар Золотой орды. Самое опасное место было там, где Волга в своем течении приближается к Дону. Миновав эту местность, караван переправлялся на правый берег Волги и шел степью. Дорог не было; негде было укрыться от дождя и зноя; путники ночевали под открытым небом, ограждаясь повозками в виде укреплений и ставя на ночь часовых. С таким караваном путешествовавший по России Контарини ехал из Астрахани в Москву, через Рязань и Коломну, с 10 августа до 23 сентября (1476 г.). В XV в. Астрахань имела еще значение как складочный пункт товаров, направлявшихся из Венеции через Тану (Азов) на Восток. В Тане существовала ярмарка, на которую съезжались, кроме русских и татар, армянские и персидские купцы. В 1394 г. она опустошена была Тимуром, и долго не могла оправиться. Другой торговый путь на юг шел из Москвы, через Данков, Доном до Азова и Азовским морем — до Феодосии (Кафы). Плавание по Дону совершалось в 27 дней, но судоходна была эта река лишь весною и в дождливое лето.

Третий путь начинался в Вязьме, шел по Днепру до Киева, оттуда продолжался до Кафы по степи. Вообще тогдашние дороги удивляли иностранцев своим неустройством. Даже важный путь торгового движения из Новгорода в Иван-Город и Нарву проходил, большею частью, по безлюдным местностям и не отличался удобствами. Торговые сношения Москвы с Литвою сухим путем, через Смоленск, тогда принадлежавший Литве, были значительны; но литовское правительство некоторых товаров не пропускало, и чтобы достигнуть отмены таких запрещений нужны бывали чрезвычайные меры. С целью обеспечить у себя производство пороха русское правительство установило, чтобы нужный Европе воск сбывался за границу не иначе как в обмен на селитру. Европейских купцов Россия интересовала как страна, получавшая из первых рук азиатские товары и отпускавшая их на Запад. Чтобы приобщиться к этой выгодной торговли, купцы средней Европы делали попытки проложить через Россию путь не только в Персию, но даже в Индию, и тем поколебать монопольное положение Португалии и Италии. Полагали, что товары можно возить из Индии, сухим путем, до Оксуса (который считали тогда впадающим в Каспийское море), а оттуда Волгою и, за небольшим перерывом, Северной Двиною к Белому морю. Эта-то надежда, при недостаточности географических сведений, привела к нам, в начале второй половины XVI в., англичан.

От открытия Беломорского торгового пути до конца XVII в.

Ричард Ченслер на приеме у русского царя Ивана IV Грозного, 1553 г. (фрагмент старинной французской гравюры)

Ричард Ченслер на приеме у русского царя Ивана IV Грозного, 1553 г. (фрагмент старинной французской гравюры)

Путь через Белое море в северные области нынешней России известен был еще в III в. н.э.: скандинавские мореплаватели ходили им в Биармию; им же пользовались послы скандинавских государств, направлявшиеся в Россию, и русские — на пути в Скандинавию, но всегда с великой опасностью. Скандинавские купцы в торговле с Россией держались Новгорода, прочие же европейцы не знали беломорского пути. Случайно он открыт был вновь.

Образовавшееся в Англии общество для отыскания кратчайшего пути в Индию снарядило 3 корабля и отправило их, в 1553 г., в полярные страны. Во главе экспедиции стояли Виллоуби и Ченслер. Последний, с одним кораблем, пристал, 24 августа 1553 г., к устью Северной Двины. Пока местные власти выжидали из Москвы указаний, как отнестись к прибывшим гостям, Ченслер сам отправился в Москву, где, допущенный к царю Иоанну Грозному, вручил ему пространную грамоту короля Эдуарда VI, на латинском языке, которою все государи стран, лежащих на пути экспедиции, приглашались открыть подданным Эдуарда вольный торг всякими товарами.

Царь ласково принял Ченслера и ответил королю, которого в то время уже не было в живых, что присылаемые корабли могут приходить когда и как часто нужно, «с благонадежностью, что им не будет учинено зла». Весною 1554 г. Ченслер возвратился в Англию, а зимою того же года заморские корелы сообщили в Москву: «Нашли де они на Мурманском море два корабля: стоят на якорях в становищах; люди на них мертвы, а товаров на кораблях много». Это были корабли Виллоуби, погибшего у пустынных берегов Лапландии.

Рассказы Ченслера о России возбудили в правительственных сферах Лондона живейшую радость. Частное общество, снарядившее первое путешествие, было присоединено к существовавшему уже «купеческому обществу для открытия неизвестных стран», с правом исключительного торга с Россией по Белому морю. В 1555 г. Иоанн дал этой компании льготную грамоту «на повольный торг всякими товарами по всей России». Весною 1557 г. русский посол Непея достиг признания за подданными московского царя права свободно торговать во всем Английском королевстве, с освобождением от уплаты сборов и привозных пошлин. В Лондоне предоставлено было русским купцам несколько зданий, а разбирательство их споров было возложено на лорда-канцлера. В 1557 г. царь пожаловал лондонской компании новую грамоту, которою запрещалось всякому иноземцу, и даже англичанину, если он не член Лондонской компании, приезжать в Холмогоры, к устьям Сверной Двины, в Мезень и Колу; компании же разрешалось учреждать склады — кроме Москвы, где у нее был двор на Варварке, — и в других местах Московского государства, а также провозить товары через Россию в Шемаху, Бухару, Самарканд и Китай. Несогласие королевы Елизаветы на заключение с русским царем оборонительного и наступательного политического союза было поводом к перерывам (в 1568 и 1574 г.г.) взаимно-доброжелательных торговых сношений. Привилегии англичан, за этими непродолжительными перерывами, оставались в силе до 1584 г.

Наиболее важными предметами русского вывоза в Англию были меха, лен, пенька, говяжье сало, юфть, ворвань, смола, деготь; англичане же ввозили в Россию по преимуществу сукна и другие шерстяные ткани, шелковые материи, галантерейные товары, сахар, бумагу и металлы, особенно медь и свинец.

К Северной Двине приходило в год до 9 английских кораблей (1582). Первоначально корабли останавливались у Холмогор, где и разгружались, но затем стали приставать ниже, у устья Двины, где в самый год смерти Иоанна IV заложен был новый город, названный Новыми Холмогорами, а впоследствии Архангельском.

Корабль Ганзейского союза XIV-XV в.в.

Корабль Ганзейского союза XIV-XV в.в.

Успехом торговли англичан в России были недовольны их конкуренты; голландские и немецкие купцы не щадили усилий, чтобы убедить приближенных царя в ее невыгодности, доказывая, что англичане сбывают русским не свои, а чужеземные товары, и берут за них неслыханные цены. Соседние правительства опасались политического усиления России: шведский король Густав I писал датскому королю, что англичане привозят в Московское государство оружие и военные припасы, вследствие чего оно становится все более опасным для своих соседей, а потому просил воспрепятствовать приходу английских кораблей в Белое море. Он обратился и к английской королеве с предостережениями против России, но безуспешно: Елизавета заключила с Данией договор, которым выговорено было для английских кораблей, направлявшихся к Белому морю, право беспрепятственно заходить в норвежские и исландские гавани. В конце царствования Иоанна IV англичане, злоупотреблявшие своим монопольным положением и возбудившие против себя неудовольствие со стороны русских купцов, утратили часть своих привилегий. Иоанн ограничил их торговлю внутри России и обязал их платить половину таможенной пошлины. В начале царствования Феодора Иоанновича отправлено было в Англию посольство с обещанием возвратить англичанам все прежние привилегии, если королева разрешит русским свободную торговлю в Англии. Елизавета соглашалась на это только в таком случае, если Феодор даст новую жалованную грамоту на исключительную торговлю в своем царстве обществу лондонских купцов, не позволяя участвовать в ней не только купцам других наций, но и другим англичанам. «Пределы России, — ответил Феодор, — открыты для вольной торговли всех народов, сухим путем и морем. К нам ездят купцы султановы, цесарские, испанские, немецкие, французские, литовские, персидские, бухарские, хивинские, шемахинские и многие другие, так что можем обойтись и без англичан и, в угодность им, не затворим дорог в свою землю». Елизавета не настаивала и просила лишь освободить Лондонскую компанию от платежа пошлин.

В 1587 г. англичанам дано было снова право торговать беспошлинно, с обязательством не привозить чужих изделий и не рассылать закупщиков по городам, но лично самим меняться товарами и не продавать ничего в розницу. Вступив на престол, Борис Годунов постоянно оказывал англичанам покровительство, но привилегий их не увеличил и права торговцев других наций соблюдал не менее. Жалованною грамотой 1603 г. Ганзе позволено было торговать у Архангельска. С 1604 г. к Архангельску начали приходить гамбургские корабли. По свидетельству Флетчера, в последнее двадцатилетие царствования Иоанна IV экономическое положение русского народа ухудшилось, признаком чего было сокращение отпуска главнейших товаров: так при царе Федоре Иоанновиче мехов вывозилось всего на 400 000 руб., тогда как прежде — на 500 000; воска вывозилось 10000 пудов, вместо 50000, меда 30000 пудов, вместо 100 000; льном и пенькой нагружалось у Нарвской пристани не более 5 судов, а прежде — до ста.

Внешняя торговля и морской порт в Архангельске в XVII в.

Внешняя торговля и морской порт в Архангельске в XVII в.

В начале своего царствования Михаил Федорович нуждался в денежных средствах. Нидерланды объявили, что ослаблены только что окончившеюся войною и потому помочь России не в состоянии. Любезнее принят был русский посланник в Англии, где нашлась для России, хоть не скорая и небольшая, денежная ссуда. Она скоро была возвращена, после того как царь отказался дать английским купцам дорогу через Россию в Персию. Прежние права их по торговле с Россией были подтверждены, но с уговором доставлять в царскую казну сукна, материи и прочие рукоделия по той цене, по какой они продаются в собственном их отечестве, не брать с собою в Россию чужих товаров, не вывозить шелк за границу и не привозить табак. Иноземные купцы не всегда исполняли свои обязательства, на что русские купцы неоднократно жаловались правительству: С особенною энергией высказались они в поданной царю Алексею Михайловичу, в 1646 г., челобитной, где, между прочим, выяснили, что торговать дозволено было у Архангельска и в городах Московского государства только 23 англичанам, а их стало приезжать по 60 — 70 и больше; у Архангельска они перестали отдавать в обмен и продавать русским свои товары, а возят в Москву и другие города и там искусственно поднимают на них цену, придерживая их, когда «походу на них нет»; русские же товары, которые прежде обменивались на заграничные, англичане покупают сами, через русских мелких торговцев: «закабаленные и задолженные бедняки», закупив те товары, привозят к ним, а они отвозят в свои земли беспошлинно. «Сговорившись между собою за одно», они роняют цены на русский товар и повышают на заморский. При Михаиле Феодоровиче «ярославец, торговый человек Антон Лаптев, ездил с товаром через Ригу в Амстердам с соболями, лисицами и белками. Проехал он их немецкие три земли, а сговорившись за одно, немцы ничего не купили ни на один рубль; и поехал он на их немецких кораблях с ними, немцами, к Архангельскому городу, и как скоро он сюда приехал, то у него те же немцы скупили все его товары большою ценою».

Вследствие этой челобитной в 1646 г. на все иностранные товары, не исключая английских, наложена была двойная пошлина «для пополнения ратных людей». 1 мая 1649 г. англичанам велено было «ехать за море, а торговать с московскими торговыми людьми всякими товарами, приезжая из-за моря, у Архангельского города; в Москву же и другие города с товарами и без товаров не ездить... Великому государю нашему ведомо учинилось, что англичане всею землею учинили злое дело: государя своего Карлуса-короля убили до смерти. За такое злое дело вам в Московском государстве быть не довелось». Несколько лет торговые сношения с Англией были прекращены. Посланник Кромвеля Придакс принят был в Москве с холодною учтивостью. Ни Кромвелю, ни королю Карлу II во все царствование Алексея Михайловича не удалось добиться возобновления прежних льгот английским торговцам.

Новоторговым уставом 1667 г. иностранцам было дозволено торговать во внутренних городах России только по особым государевым грамотам, со взысканием особых дополнительных сборов. Они были обложены проезжею пошлиной в размере 20 денег с рубля, как за ввозимые в Россию, так и за вывозимые из России товары. Эта пошлина, вдвое большая против взимавшейся с русских купцов, мотивирована была тем, что «русские люди пятину и десятину платят и службы служат». Помимо этого, иноземцы обязаны были платить двуалтынную пошлину с рубля, наложенную на них уставом 1553 г. Если иностранному купцу не удавалось продать свой товар и он увозил его обратно, то платил еще отъездную пошлину. Розничная торговля в Московском государстве была иноземцам воспрещена, оптовая же должна была производиться только с купцами того города, куда иноземец сам привозил товары, но отнюдь не с приезжими иногородними гостями. Нарушение этого запрещения влекло за собою конфискацию товара. Исключение было сделано для московских купцов иностранного происхождения, которым «в порубежных городах и на ярмарках с иноземцами торговать всякими товарами было вольно»...

Когда на устьях Северной Двины прочно утвердились англичане, то соперники их, голландцы, стали привозить в Россию товары свои через Ревель, Ригу и Дерпт. И на них жаловались местные русские купцы за искусственное повышение цен на привозимые товары. Кроме голландцев, успешно конкурировали с англичанами в Архангельске бременцы, любчане, гамбургцы, французы, немцы, норвежцы. Торговля на Балтийском море ослабела, чему причиною были стеснительные меры, принимавшиеся против активной торговли русских в Ливонии. Велась торговля и с Польшею, и тоже не без препятствий. Купцы московские, новгородские, псковские, смоленские, бельские, торопецкие и вяземские в конце XVI в. жалуются на притеснения литовских властей.

Торговля с Востоком продолжалась. На Кавказе торговля проникла и за Терек, особенно когда западное прибрежье Каспия было отнято у турок персидским шахом Аббасом Великим. В 1603 г. Аббас отправил к царю Борису Годунову посольство, чтобы условиться о торговле; но оживившиеся торговые сношения прекратились в Смутное время. Заруцкий с Мариною ограбили в Астрахани гилянских и бухарских купцов, после чего те в ужасе разбежались. Михаил Федорович принял меры к восстановлению астраханского торга; Алексей Михайловича заключил, в 1667 г., с персидским шахом Аббасом II торговый трактат, в силу которого испаганские купцы получили право торговать свободно по всей России, с условием лишь уплачивать пошлину со всех товаров, привозимых в Астрахань, Москву и пограничные города, каждый раз в размере 5 %. Для транзитных товаров, шедших через Россию, это, в общей сложности, составляло 15 %. Иногда русское правительство принимало товары от персидских купцов в Астрахани и затем уже на свой счет и риск перевозило их в Москву.

Взятие Астрахани Разиным в 1670 г. приостановило торговлю с Персией, но уже в 1674 г., по свидетельству Кильбургера, она вновь имела немалые размеры. Персидская провинция Гилан, славившаяся шелководством, примыкала к Каспийскому морю, а фрахт по этому морю был дешев; караванный путь, через Ормус, требовал от 80 до 90 дней и проходил отчасти через владения турок, враждебных персианам. Поэтому для персидских купцов поддержание торговых сношений с Россией было жизненным вопросом. Торговля шелком составляла царскую монополию, но Алексей Михайлович отменил ее, после чего цена пуда шелка в Москве понизилась с 45 до 36 руб. Кроме шелка, из Персии вывозились сафьян, шелковые материи, парчи, ковры, скатерти, нешлифованные драгоценные каменья, ладан, индиго, рис, нефть. Отмена некоторых привилегий, данных персидским купцам, была выгодна для живших в Испагани армян, которые не замедлили завести свои фактории в Астрахани. В 1681 г. они добились привилегии на торговлю шелком в России, а в 1684 г. организовали особую персидскую компанию для этой торговли.

По мере того как Сибирь колонизовалась русскими выходцами, она входила в более близкие торговые сношения со средней и восточной Азией. Многие сибирские города сделались значительными торговыми центрами (например, Тобольск, Тюмень, Тара, Томск). Сюда приезжали бухарские купцы. Многие из бухарцев совсем поселились в торговых сибирских городах. Скоро наши сибирские владения достигли пределов Китая, и это повлекло за собою возникновение русско-китайской торговли. Первые шаги сделаны были русскими. В 1655 г. одному из детей боярских, Феодору Байкову, отправившемуся из Тобольска в Китай «для присматривания в торгах и товарах и в прочих тамошних поведениях», удалось достигнуть Пекина. В 1689 г. был заключен в Нерчинске торговый трактат о свободной торговле русских в Китае и китайцев в России.

Ярославский купец, гравюра XVII в.

Ярославский купец, гравюра XVII в.

Купцы из Москвы, Ярославля, Вологды, Костромы, Яренска, Сольвычегодска ежегодно приезжали в Архангельск в торговое время, а некоторые перешли туда на постоянное жительство, покрученики же их закупали по России товары и доставляли их к порту. Приезжали в Архангельск и промышленники с Мурманского моря, с рыбой и солью. Официально ярмарка начиналась в июне, оканчивалась 1-го сентября; но на самом деле она оканчивалась в конце сентября. При Феодоре Алексеевиче сроки были отменены, и всем, кто не успевал продать или променять свои товары, разрешалось сложить их в амбары и торговать по произволу. Ежегодно, для управления торговыми делами ярмарки и для сбора пошлин, назначался гость, который затем сдавал в Москве отчет думному дьяку Новгородской чети. При Михаиле Феодоровиче, под начальством гостя состояли двое таможенных голов и выборные целовальники. Таможенные головы выбирались из торговых людей московской гостиной сотни, а целовальники — двое из гостиной сотни, двое из суконной и, сверх того, «сколько пригоже» из местных жителей. С 1658 г. выбиралось 6 целовальников, по одному из торговых людей Ярославля, Вологды, Устюга, Костромы, Яренска и Сольвычегодска. Вскоре число целовальников было удвоено. Торговля происходила или на кораблях, или после разгрузки, в гостиных дворах. Споры разрешались таможенными чиновниками, а в более важных случаях таможенное начальство обращалось к воеводе. С 1667 г. требовалось, чтобы на иностранные товары, получившие право разгрузки, налагались клейма, с обозначением, в каких городах эти товары делались и у каких фабрикантов. Этим старались предотвратить сбыт в Россию дурных товаров и их подделку. Выгруженные товары ставились в общем гостином дворе, но англичане и голландцы имели свои дворы и амбары.

Торговля как на кораблях, так и в гостином дворе была оптовая. С менового торга брались пошлины, так же как и с продажи на деньги. При всякой торговой сделке иностранец должен был записывать свой торг в книги и прикладывать руку. При отплытии иностранных кораблей за границу за ними не должно было оставаться пошлин, казенных и частных долгов. Русские купцы, привозившие в Архангельск свои товары, представляли в таможню выпись, данную им при нагрузке их судов в Вологде. После мены или покупки товаров и по уплате пошлин, русский купец должен был записать свой торг в книгу, приложить руку и взять от таможенного начальства выпись за таможенною печатью для представления в том месте, куда товар последует. На пути в Архангельск и обратно иностранные корабли заходили в Колу, жители которой променивали им рыбу на сукна и металлы. В Кеми ежегодно, в Петров день, бывал торг с лопарями; датчане, норвежцы и англичане променивали лопарям свои товары на ворвань, меха и рыбу. Некоторые иностранные корабли ходили до устья р. Печоры и приставали к Пустозерску, но в 1664 г. приказано было не давать им здесь пристанища. Другие, вопреки запрету, плавали у берегов моря и, приставая к селам, вели контрабандную торговлю. Контрабанда широко велась и в самом Двинском устье, где между островами, избегая гавани, избирали себе место иностранные корабли; в ночные часы русские на паузках подплывали к ним с товарами, которыми иностранцы нагружали свои корабли, а русским передавали свои товары. В самом Архангельске, в гостиных дворах, происходила тайная беспошлинная торговля. При всей сложной и дорогой таможенной администрации, правительство могло собирать таможенного сбора в Архангельске не более 75000 руб. в год. Из Архангельского порта товары доставлялись по Двине и Сухоне в Вологду, которая после Архангельска была важнейшим торговым пунктом Северного края. В продолжение зимы сюда свозились на санных подводах товары из Москвы, Ярославля и Костромы, для отправления весною к Архангельску.

Англичане скупали здесь для экспорта сельские произведения, преимущественно лен; здесь же держали они на складе английские товары. Торговый путь из Вологды в Москву шел на Ярославль, Ростов, Переяславль; на этом пути устроено было 14 ямов. Москва была средоточием торговой деятельности всей России. Здесь правительство само занималось обширными торговыми операциями. Все, что европейцы привозили лучшего, шло в царскую казну: лучшие меха были ее достоянием. В Москве жили богатейшие оптовые торговцы — гости и гостиные люди. Торговля велась здесь круглый год, но особенно оживлялась зимою, после привоза из Архангельска заграничных товаров. Для каждого рода товаров были особые ряды и рынки.

Средоточием торговли в Москве был Китай-Город, в стенах которого, в XVII в., было три гостиных двора: Старый, Новый и Персидский. Были дворы литовский, армянский, греческий, английский. На посольском дворе с русскими вели торговля иностранные купцы, обыкновенно приезжавшие к нам с посольствами. В гостиных дворах торговали только оптом; розничная продажа происходила в рядах, и каждому товару назначен был свой ряд, свое место. Перед Кремлем, на Красной площади, находился главный рынок, где можно было закупать всякие предметы домашнего обихода. Было особое место, где женщины продавали изделия своей домашней работы. Близ главного рынка было до 200 винных погребов. Базары в Москве происходили обыкновенно по средам и пятницам: летом — на большом рынке у церкви Василия Блаженного, а зимою — «на льду». Кроме главного рынка было множество других, преимущественно над рекою, у пристаней. Были хлебные и сенные торжки, а также лесной рынок, где продавались и готовые срубы — товар ходкий при частых и опустошительных пожарах. На Ивановской площади продавались пленники. Близ города была конная площадь, на которую пригоняли из Астрахани в год до 50000 лошадей. Из Москвы шло, кроме вологодского, 5 торговых путей: новгородский, поволжский, сибирский, смоленский и украинский.

Меновая торговля русских  с заморскими купцами

Меновая торговля русских с заморскими купцами

Новгородский путь шел через Тверь, Торжок, Вышний Волочек и Валдай, на протяжении 435 верст. Новгород во второй половине XVI веке был еще большим и многолюдным городом: здесь было 4 гостиных двора и особый двор для чухон и латышей, множество рядов и лавок; самый мост на Волхове был застроен лавками и жилищами при них. Было несколько торговых площадей. Из иноземцев торговали в Новгороде преимущественно немцы, шведы и литовцы. Разорение Новгорода при Грозном, ливонская война, английское соперничество в Архангельске, смуты эпохи самозванцев, шведская война и временное отложение от России — все это тяжко отразилось на новгородской торговле. Чтобы вновь оживить ее, дозволено было всем приезжавшим из внутренних областей России и иноземцам торговать невозбранно в Новгороде и его пригородах. В XVII в. шведы завели в Новгороде свою контору, сбывали здесь свинец, железо и медь, закупали хлеб. При царе Феодоре Алексеевиче новгородцы привозили в Москву иностранные вина и другие товары. От Новгорода к русской границе шли два пути: через Ниен, лежавший при устье Невы, и через Нарву. Псков, как и Новгород, пострадал от жестокости Грозного и от неурядиц Смутного времени. Когда спокойствие восстановилось, Псков опять сделался важным местом закупки и отправки в Германию льна, пеньки, сала, кож и красной юфти, которая выделывалась в Пскове. При Алексее Михайловиче ослабили торговлю Пскова военные обстоятельства, а еще более — внутренняя рознь, старинная, закоренелая вражда между сильными и маломочными. Из городов к северу от Москвы выделялись значительною торговлею Орешек, Белоозеро, Тихвин, Устюжна, Каргополь, Ярославль и Весьегонск.

Из приволжских городов с половины XVI в. начал расти Нижний Новгород. В XVII в. он сделался складочным местом для азиатских товаров, привозимых из Астрахани, западноевропейских — из Архангельска, сибирских — из Казани, московских — для отправки на Восток. По мере заселения плодородного края, лежащего на Юг от Нижнего, последний сделался местом закупки хлеба и сбыта его в смежные и северные области. Недалеко от Нижнего торговцев привлекала Макарьевская ярмарка. Плавание от Нижнего до Астрахани продолжалось около месяца. Имели торговое значение на этом пути Василь, Чебоксары, Кокшажск, Свияжск, Казань. Казань в XVII веке была складочным местом астраханской соли и рыбы и вообще товаров, назначавшихся для северовосточных областей, а равно и приходивших из Перми и Вятки. На всем течении Волги от Тетюши до Астрахани в XVII веке существовали лишь города Самара, Саратов и Черный Яр; позднее построен Симбирск. В Самаре образовался перевозочный пункт яицкой рыбной промышленности. Между Нижним и Астраханью, дважды в навигацию, под охраною стрельцов и детей боярских, ходили караваны судов с товарами Приволжья. В один караван соединялось иногда до 500 торговых судов. Плывя против течения, гребцы могли управлять судами только при попутном ветре; когда же подымался верховик, гребцы и рабочие выходили на берег и тянули суда лямкою, делая в день не более 14 верст. Торговое сообщение со Средней Азией совершалось по Каспийскому морю. Правительство держало в Астрахани суда, ходившие дважды в год, весною и осенью, между Астраханью и Караганским пристанищем для торговли с Хивою и Бухарой. В Шемахе происходил торг персиан с русскими. В Астрахань приходили персидские суда. Плавание по Каспийскому морю было опасно, по причине бурь и нападений морских разбойников; поэтому торговля здесь слабо развивалась.

Картина В. И. Сурикова - «Покорение Сибири Ермаком», холст, масло, 1895 г.

Картина В. И. Сурикова - «Покорение Сибири Ермаком», холст, масло, 1895 г.

С открытием и завоеванием Сибири, расширилась торговля мехами, преимущественно меновая, как с инородцами, так и с русскими поселенцами, нуждавшимися больше в произведениях Европейской России, чем в деньгах. С Сибирью сносились от Москвы до Соликамска водою, оттуда волоком до Верхотурья, которое считалось первым сибирским городом; здесь был торг с вогулами, у которых русские выменивали меха, лосиные и оленьи кожи па хлеб и рыбу. В том же уезде возникла слобода Ирбить; здесь уже в первой половине XVII в. была зимняя ярмарка, на которую привозились товары бухарские и китайские для ввоза в Россию. Из Верхотурья путь водою шел через Туринск и Тюмень до Тобольска, куда свозили хлеб — для снабжения Сибирского края, и меха — для Европ. России. Из Тобольска промышленники пускались внутрь Сибири на досчаниках мимо Сургута, Нарыма, Кецка до Маковского острога, а оттуда — сухим путем до Енисейска. Уже в 1647 г. в Енисейске были гостиный двор и таможенная изба. Дальше промышленники более 60 дней плыли по порожистым Тунгузке и Илиму к Илимскому острогу, близ которого происходил значительный торг. Оттуда они шли по Ленскому волоку до р. Муки, принадлежащей к Ленскому бассейну. В половине XVII в. русские торговали уже в Якутске и Охотске и достигали устья Лены. В то же время русские проникли и в область р. Амура: в конце XVII в. Нерчинск сделался важным пунктом для торговли России с Китаем. В 1699 г. здесь был уже гостиный двор. В Сибири больше, чем в Европейской России, торговля была подчинена правительственной регламентации: ни один торговец не смел приступить к покупке мехов прежде чем соберут царский ясак; после того можно было закупать меха не иначе как в гостиных дворах, у приезжавших в город инородцев. Только в отдаленных местах Сибири, например в Якутске, позволялось торговцам покупать меха и в юртах, с отдачей в казну десятого зверя, самого лучшего. Несмотря, однако, на все препятствия, русская торговля в Сибири была весьма выгодна.

Торговля с Малороссией в первой половине XVII в. не процветала по причине смут и войн. По присоединении Малороссии, царь Алексей Михайлович даровал Киеву жалованную грамоту, по которой киевским людям предоставлялась вольная и беспошлинная торговля по всей России. По мере заселения окраинных городов Великой России, и там возникала торговля. Плодородие почвы Рязанского, Тамбовского и Воронежского края начало привлекать туда с половины XVII в. скупщиков хлеба, торговавших в Лебедяни, Ельце, Козлове, Воронеже, Коротояке, Острогожске. Пунктами торговых сношений с ногайскими татарами, жившими на берегах р. Донца, были Белгород и Валуйки. Таковы были способы и пути русской торговли в XVII в.

Из произведений царства животного наибольшее значение в торговле имели меха, из коих самые лучшие и дорогие были собольи; в конце XVI в. сорок соболей, купленных в Перми за 10 руб., в Холмогорах стоили 25 руб. При Михаиле Феодоровиче соболья шуба обходилась в 40 — 50 руб.; бобер был на 25 % дороже соболя; мех чернобурой лисицы ценился не дешевле собольего, белые же лисицы продавались по 25 — 30 руб. за сотню; тысяча белок стоила 23 — 30 руб. В торговле находились еще меха горностаев, песцов, медведей, лосей, рысей, россомах, зайцев, выхухолей. При Алексее Михайловиче в одно лето отпущено было из Архангельска мехов 579 сороков соболей, 18742 собольих хвоста, 598 собольих опушек, 15550 собольих кончиков, 15470 лисиц разных сортов, 300 сороков куниц, 288 сороков горностаев, 180795 штук кошек. Воск и мед, в областях Казанской, Нижегородской, Муромской, Северской и Рязанской, а также в Верхотурье, скупались у пчеловодов по мелочам. Продажа воска и меда была обложена, в фискальных интересах, высокими пошлинами и подчинялась строгим правилам, с целью предотвратить фальсификацию. Воска в XVII в. вывозилось до 35000 пудов, меньше чем в конце XVI в., вследствие увеличения потребления его в России на выделку церковных свеч и на освещение покоев в зажиточных домах.

«Торговля хлебром и медом», миниатюра Летописного лицевого свода, XVI в.

«Торговля хлебром и медом», миниатюра Летописного лицевого свода, XVI в.

В XVII в. в Москве пуд воска стоил 3 р. 25 алтын, а пуд меда — 22 — 28 алтын. Говяжье сало из Нижнего, Москвы, Ярославля, Твери, Смоленска, украинных городов направлялось в Архангельск водою. В половине XVI в. вывозилось за границу до 100000 пудов сала, в конце — менее. Причинами упадка, кроме ухудшения общих экономических условий были монопольно-откупной характер торговли, подмеси к товару для увеличения его веса и усиленное потребление сала, с распространением сальных свечей в среднем классе (знатные жгли восковые свечи, а бедные — лучину). Пуд сала говяжьего белого стоил в половине XVII в. в Архангельске до 40 алтын, лучшего — 2 руб. Ворванье сало (китовое, моржовое, тюленье) добывалось на морях русского севера, сбывалась в Холмогорах и, через Каргополь, в Нарве. Правительство облагало китоловный промысел пошлиною в 10 %, а в XVII в. позволяло покупать ворвань у китоловов только откупщикам. Отпускалась ворвань во Фландрию и Испанию. За тонну ворвани платили 9 фунтов стерлингов.

Лошади составляли важную отрасль внутренней торговли, сосредоточивавшуюся в Астрахани и Москве. Правительство не желало, чтобы частные лица владели лошадьми, достойными быть в царской конюшне, а потому в поволжских городах отбирали на царя лучших лошадей, вознаграждая хозяев. В Сибири торг лошадьми производился свободнее. Кроме татар и сибирских калмыков, хороших лошадей поставляли персияне, турки, дагестанцы, а также западноевропейцы. Торговля лошадьми была подчинена многим формальностям, в видах ограждения покупателей от обмана, и подлежала, особой пятенной и другим пошлинам, доставлявшим казне ежегодно до 1000 руб. дохода. Хорошую лошадь можно было купить в Новгородской земле за 5 руб., а в Черном Яру — за 1 — 2 руб.

Скот, мясо и масло были предметами внутренней торговли; на неистощенных пастбищах кормилось много скота. Внешний сбыт его был незначителен, почему скот и мясо были дешевы. В конце XVI в. соленое говяжье мясо продавалось в России по 23/4 гривны за пуд. Пуд масла обходился купцу в 26 алтын 4 деньги. Кожи яловичные, оленьи, лосьи, лошадиные, буйволовые, козлиные и овечьи выделывались в разных краях России, особенно в областях Казанской, Нижегородской, Костромской, Ярославской, Псковской, Новгородской, в Бежецком Верху, лучшая юфть — в Казани. Запрос на русские кожи из-за границы был так велик, что Московское государство не в силах было удовлетворить его собственными произведениями: торговцы закупали значительные запасы сырых кож в Малороссии и Ливонии. Выделанные в Великой России кожи находили сбыт в Малороссии. В половине XVI в. в Холмогоры подвозилось до 100 000 кож, в конце — до 30000. Около 1674 г. вывозилось в год 75000 кип юфти, буйволовых и козлиных кож 4500 штук, тюленьих — около 30000. В конце XVI в., сырая яловичная кожа продавалась по 2 руб. 10 алтын, кожа дубленая — в Вологде — по 20 — 23 алтына; в XVII в. сотня кож козлиных стоила 36 руб., одна тюленья — 5 алтын, кожаные рукавицы — 3 — 4 алтына за пару, сапоги яловичные 8 алтын, сафьянные — 10 — 14 алтын, красные телячьи — 18 — 22 алтына. Конский волос вывозился за границу в количестве до 6000 пд., по цене от 4 до 4,5 руб. за пуд.

Рыбою были обильны реки, озера и моря, о чем можно судить по ценам: в конце XVI в. соленая Кольская семга продавалась по 2 алтына за штуку, по 4 руб. за бочку. Бочка переяславских сельдей, в которую входило их 200 штук, стоила 11 алтын 4 деньги; в Астрахани 200 стерлядей — по свидетельству олеария — можно было купить за 10 алтын; в Москве, в половине XVII в., по словам Кильбургера, 20 осетров стоили 8 руб. К концу XVII в. цены на рыбу возросли значительно. Товар этот отправлялся преимущественно в Голландию, Фландрию и Францию. Икра осетровая и белужья отправлялась в Архангельск с царских волжских учугов. При Алексее Михайловиче торговля ею сдана была на откуп за 40000 рейхсталеров. Шла она преимущественно в Англию, Нидерланды, Францию и особенно в Италию. Моржовая кость («рыбий зуб») с северных морей сбывалась в Царьград, Крым, Персию и Бухарию, где ее употребляли на оправу ножей и кинжалов, отчасти же — в Западную Европу. Сначала моржовый промысел производился свободно, с оплатою 10 %, но при Алексее Михайловиче обращен в казенную монополию.

Из предметов царства растительного хлеб был преимущественно предметом внутренней торговли; за границу, главным образом в Швецию, он вывозился не постоянно и в незначительном количестве. Цены на хлеб сильно колебались: в годы очень обильного урожая в Москве, по словам Флетчера, пшеница продавалась по 2 алтына за четверть, а в неурожайные цена доходила до 13 алтын. В конце царствования Алексея Михаиловича пшеница продавалась по 16 алтын 4 деньги за четверть, рожь — по 16 алтын 2 деньги.

Хмель из Пермской земли возили в Москву, где продавали по 12 руб. за берковец. Хлебное вино сделалось при Борисе казенною монополией, дававшей в год правительству до 800 руб. Цена вину была в 1660 г. 16 — 23 алтын, а казна, по свидетельству Котошихина, продавала его по 4 — 8 руб. С 1682 г. правительство продавало вино лишь вдвое дороже той цены, по которой само его покупало. Вина виноградные были предметом ввоза. За ведро рейнского платили 30, романеи — 25 алтын. Аликанте, мускатель облагались 60-ю ефимками с бочки, обыкновенное красное церковное вино — 6-ю ефимками. Иноземцы, которые пожелали бы сами вести оптовую продажу своих вин внутри страны, платили еще пошлину в 5 алтын с рубля (15 %).

Денга (серебро), 1535 г.

Денга (серебро), 1535 г.

Торговля с англичанами способствовала распространению в России потребления сахара. В конце XVI в. фунт сахара белого стоил у нас от 2 до 3 алтын; в 1674 г. пуд сахара-мелиса от 4 до 6 руб. Привозилось его от 50 до 60 бочек в год. Из сахарных лакомств привезено было в 1671 г.: винных ягод 943 бочки, изюма 367 бочек и 200 коробов, вареного имбиря — 98, конфет — 70 бочек. Из привозных пряностей упоминаются: перец, шафран, мускатный цвет, корица, кардамон, гвоздика. Чай привозился уже через Сибирь из Китая, но был еще редкостью. Ревень, получавшийся из Бухары, был предметом вывозной торговли. Фунт ревеня стоил 2 — 10 алтын. Марена шла к нам через Персию, с конца же XVII в. — непосредственно от гребенских казаков с берегов Терека.

Табак, несмотря на запрет, был в употреблении и привозился из-за границы. Пенька направлялась преимущественно из Дорогобужа, Вязьмы, Трубчевска, через Архангельск и Нарву, в Голландию, Фландрию и Испанию, лен — из Пскова и Новгорода во Фландрию и Голландию; холст — из Москвы, Ярославского уезда, Вологды, Сибири — был предметом внутренней торговли. Тонкое полотно, вытканное из нашего льна, шло в Россию из Голландии и Фландрии. Берковец льна стоил в Нарве 7 руб., пеньки, в Холмогорах — 4 руб. Холст «людской» в XVII в. продавался по алтыну за аршин и дешевле. Льняное семя и масло скупались в Новгороде, Костроме, Ярославле и Вологде и сбывались, через Архангельск, в Англию.

Лес был предметом внутренней торговли; за границу шли только мачты, через Архангельск и Ригу. При Алексее Михайловиче эксплуатация превосходного мачтового леса по р. Югу сдана была иностранной компании, которая нагрузила лесом 4 корабля. Дерево ей обошлось в 25 — 30 коп., а продано за границею по 4 — 5 руб. В Новгороде бревно длиною в 8 — 9 сажень, в отрубе 8 — 9 вершков стоило 8 — 10 алтын. В Москве на 7 денег можно было купить достаточно дров, чтобы напечь хлеба из четверти муки. Стол дубовый стоил 9, сотня ложек — 20 алтын. Смола покупалась иностранцами для корабельных потребностей; с 1647 г. она сделалась достоянием казны, а в 1659 г. сдана была на откуп, равно как и поташ. В 1664 г. эта монополия была уничтожена; казна вознаградила себя повышением пошлины.

Стекла производилось в России недостаточно: до 80000 — 90000 «листов» стекла привозилось из Ливонии и Малороссии. Из Европы привозили к нам зеркала и зеркальные стекла, особенно мелкого размера, в большом количестве: каждый жених считал своей обязанностью подарить невесте зеркальце. В конце XVI в. дюжина зеркалец стоила 40 алтын. Суррогатом оконного стекла была слюда.

Из предметов царства ископаемого главное место во внутренней торговле занимала соль; с XVI в. она вывозилась в Швецию и Литву, с XVII-го — в Англию; но правительство не поощряло вывоза этого предмета первой необходимости, а напротив, нередко воспрещало его. Цена соли в Новгороде была 2,5 — 4,5 коп. за берковец. Железо выделывалось близ Каргополя, Тихвина, Устюжны, Тулы, при р. Протве; недостаточное внутреннее его производство дополнялось привозом, достигавшим иногда 123 тыс. пудов. В России выделывали косы, серпы, топоры, замки, сабли, панцири; из-за границы привозились ножи, ножницы, булавки, иголки, замки, оружие, сабельные полосы, ядра, также селитра и порох. В 1673 г. привезено 639000 больших игл, 545000 иголок и 120000 булавок. Берковец шведского железа в 1674 г. стоил 43/4 — 6 р. Медь в деле и не в деле доставляли нам англичане, датчане, шведы и голландцы (по 2 — 2,5 руб. за пуд), олово — англичане (в XVI в. по 40 — 60 алтын, в XVII — 51/4 — 6 руб. за пуд), свинец — шведы (20 — 30 алтын за пуд). Золото и серебро в слитках, монете и изделиях получались из всех стран, с которыми велась торговля. В 1672 г. привезено 111320 червонцев и 56629 рейхсталеров. Золотник золота в конце XVII в. ценился в 13 алтын 2 деньги. В начале XVII в. золотая чарка в 4 золотников была оценена в 28 руб., фунт позолоченного серебра — в 9 руб. Во внутреннюю торговлю поступало значительное количество золотых и серебряных изделий: риз на иконы, кубков, цепочек и цепей, колец. Привозились из-за границы киноварь, ртуть, сулема, квасцы, купорос, бура, белила. Драгоценные камни — яхонты, изумруды, бирюза, жемчуги и др. — шли и из Европы, но преимущественно из Персия.

Сукна простых сортов, составлявшие предмет потребления для низшего, преимущественно сельского класса, выделывались в России и сбывались на сельских торгах; но тонкие сукна привозились из Англии, Голландии, Любека и Гамбурга, через Ригу, Ревель и Польшу. Восточные шерстяные ткани шли через руки персиян, из Турции, Персии и Индии. В конце XVI и в XVII в. одеться порядочно в суконное платье можно было на 2 руб., но сукна высших сортов ценились по 3 — 4 руб. за аршин. В 1674 г. на 30 кораблях привезено было кармазинного сукна 22 кипы, 587 половинок, полукармазинного — 8 кип, 248 половинок (в кипе было 25 половинок, а из половинки выходило от 20 до 25 аршин). Шелковые материи — бархат, камка, атлас, обьярь, тафта и пр. — привозились из Европы и с Востока. Аршин индийской камки (на женское платье ее нужно было 9 аршин) стоил 20 алтын, атласа 40 алтын, узкой тафты — 5 алтын. Шелк привозился из Персии; цена ему была в Москве 36 руб. пуд. Шелковых изделий привезено было в 1671 г.: обьяри серебряной 32 куска, шелковой 84, атласа — 342, брикс-атласа 34, бархата 28, камки 204 штуки. Все это показывает, как ничтожно было число потребителей таких предметов роскоши в 12-миллионном населении тогдашнего Московского государства.

Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона

1 | 2 Далее
Поделиться
Нравится
Добавить в закладки
Добавить комментарии
Поиск по сайту
Loading
Навигация
Новые публикации
Статистика